219

Народ ликовал. 30 лет назад приняли декларацию о суверенитете Татарстана

В августе 1990 года Борис Ельцин приехал в Казань.
В августе 1990 года Борис Ельцин приехал в Казань. © / Михаил Козловский / Из личного архива

30 лет назад Верховный совет ТАССР принял Декларацию о государственном суверенитете Татарстана. О том, как на фоне взрывной волны народных возмущений рождался документ и почему Москва долго не хотела принимать условия республики, в интервью «АиФ-Казань» рассказал непосредственный участник политических событий начала 90-х годов, профессор-консультант кафедры отечественной истории Института международных отношений КФУ Индус Тагиров.

Не могли жить по-старому

Регина Бадрутдинова, «АиФ-Казань»: Индус Ризакович, каким вы запомнили 30 августа 1990 года? Какие настроения царили на улицах Казани?

Индус Тагиров: В этот день тысячи людей вышли на центральные улицы с плакатами «Суверенный Татарстан», «Декларация», «Татарстан – независимое государство». Главным «полем боя» стала площадь Свободы, куда хлынула вся масса – это не только казанцы, но и жители соседних городов Татарстана, а также республик. Даже поступали телеграммы с поддержкой декларации из других стран – из США, Финляндии, Турции, Китая. Все были заинтересованы в том, чтобы Татарстан стал суверенным государством.

Народ требовал независимости. Некоторые даже объявили голодовку. Например, Фаузия Байрамова (писательница, один из лидеров политической оппозиции Татарстана конца 80-90 гг. – Ред.) тогда объявила, что не будет есть до тех пор, пока не примут декларацию. А когда депутат Верховного совета ТАССР Фандас Сафиуллин торжественно объявил на сессии о принятии декларации, народ ликовал!

– Объясните, почему именно в 1990 г. так остро встал вопрос о государственном суверенитете?

– Потому что по-старому страна жить уже не могла, СССР распадался, разлагалась старая государственная система. Нужна была перестройка. И вот эта горбачёвская перестройка и началась, что привело к всенародному подъёму. 26 апреля Верховный совет СССР принял Закон «О разграничении полномочий между СССР и субъектами Федерации», который гарантировал автономным республикам статус членов федерации СССР. На этой почве появилась идея создания декларации, принятия Конституции РТ и заключения договора о разграничении полномочий между Россией и Татарстаном.

– Приезд Бориса Ельцина в Казань как-то ускорил ход событий?

– Борис Николаевич понимал, что, подарив республикам суверенитет, можно будет сохранить целостность России. В Казань он приехал 6 августа 1990 г. 8 августа Ельцин выступил на встрече с общественностью в УНИКСе, где заявил, что народ Татарстана должен сам определить границы самостоятельности, а также произнёс свою знаменитую фразу: «Берите суверенитета столько, сколько сможете проглотить». Когда он вышел из здания, на улице его окружил народ. Тогда он повторил эту фразу. Затем, спасаясь от толпы, он вскочил на подножку трамвая и уехал. Потом опомнилась охрана, они остановили трамвай и пересадили Ельцина в правительственный автомобиль.

Минтимер Шаймиев и Рустам Минниханов на выставке, посвященной 25-летию принятия Конституции в РТ, 2017 год. Фото: с сайта Правительства РТ

Из России не уходим

– Расскажите, как создавалась декларация?

– В Верховном совете ТАССР организовали комиссию по выработке проекта декларации из числа депутатов. Можно сказать, что она поделилась на две группы: народовластия и татарских деятелей. Первые требовали указать, что Татарстан – суверенное государство в составе России, мы же не хотели обозначать статус республики.

– Почему так?

– Потому что шла подготовка к подписанию нового союзного договора, и Татарстан поставил задачу подписать этот документ самостоятельно, вне делегации России. В результате большинством был принят вариант не указывать положение республики. В тексте декларации обозначили, что мы суверенное государство, наши законы обладают верховенством на территории Татарстана, а Россия почти не упоминалась.

– Какие базовые положения были прописаны в декларации?

– Во-первых, в декларации был положен принцип необходимости договорных отношений с Россией, чтобы Москва поняла: документ не ведёт к распаду страны, и мы не уходим из России. Во-вторых, Татарстан указывался как суверенное государство – субъект международного права. То есть респуб­лика имеет право общаться со всем миром, заключать договоры и соглашения с другими государствами и республиками Союза. В-третьих, равноправными государственными языками стали русский и татарский.

– Какова была реакция Москвы на принятие декларации?

– После провозглашения декларации Москва молчала год. Лишь в августе 1991 г. начались переговоры с Кремлём. С нашей стороны собрали делегацию во главе с вице-президентом республики Василием Лихачёвым. Его заместителем на переговорах был я. Моей задачей было обосновать позицию Татарстана и убедить, что мы не уходим из России, а будем с ней в особых договорных отношениях. Руководителем российской делегации стал полномочный представить Верховного совета РСФСР Геннадий Бурбулис.

Переговоры шли три дня, с 12 по 15 августа. В ходе дискуссии мы свою позицию обозначили так: татары с 1552 г. (когда Иван Грозный взял Казань) мечтают о восстановлении своей государственности – это в крови народа, поэтому и вылилось наружу. С этим они согласились и спросили о наших требованиях. Мы начали перечислять права и полномочия внутреннего порядка, но московской делегации, видимо, показалось, что мы многое оставляем себе. Тогда советник Бориса Ельцина Сергей Шахрай спросил: «Вы что, из России выходите?» Я ответил: «Мы в Россию добровольно не входили. Как можно выходить оттуда, куда не входили?» Шахрай согласился. На третий день переговоров мы приняли протокол, что взаимоотношения будут регулироваться договором между двумя суверенными государствами: Россией и Татарстаном. Указали, какие полномочия Татарстан передаёт Москве, какие оставляет себе.

61 % – за

– Но это были не последние переговоры?

– Когда мы вернулись в Казань, 19 августа стало известно о создании Государственного комитета по чрезвычайному положению – ГКЧП. Определённые силы попытались этим воспользоваться и аннулировать достигнутые соглашения. Минтимеру Шаймиеву выдвинули обвинение в поддержке ГКЧП, в отношении него возбудили уголовное дело. На самом деле Шаймиев ничью сторону не принимал. Скорее, он хотел сохранить стабильность межнациональных отношений в республике, ведь в такой тревожной ситуации в любой момент могла вспыхнуть гражданская война.

Потом уголовное дело закрыли, с позицией Татарстана согласились. Через год переговоры с Москвой продолжились, в промежутке шли экономические дискуссии, в которых с московской стороны выступал вице-премьер Егор Гайдар. В ходе них мы доказали, что вся собственность на территории Татарстана – земля, недра, водные и лесные ресурсы, движимое и недвижимое имущество (за исключением объектов федеральной собственности) – являются собственностью народа Татарстана. А раз так, то налоги должны собираться в пользу того, чья собственность. То есть нужен самостоятельный одноканальный налог для самого Татарстана.

Тогда же во время переговоров нам поставили условие: декларация должна быть принята всенародным голосованием – референдумом. Мы согласились. В марте 1992 г. 61 % татарстанцев поддержал декларацию, после чего в ноябре была принята Конституция Татарстана.

– Как Минтимер Шаймиев ко всему этому относился?

– Он хотел, чтобы всё происходило мирно, без волнений. Отделяться от России Минтимер Шарипович никогда не хотел. Во время всех этих событий он очень сблизился с Ельциным. Позже, когда Борис Николаевич приехал в Казань на юбилей к Минтимеру Шаймиеву, политик сказал, что позиция Татарстана спасла Россию от распада.

– Тогда многие сравнивали Татарстан с Чечнёй. Уместно ли это?

– Чечня придерживалась особой позиции, которая в случае распространения на другие национальные республики могла положить начало гражданской войне. Татарстан стал примером того, как можно мирно решать такие вопросы. Мы смогли как сохранить целостность России, так и обеспечить суверенитет республики. Когда шли переговоры по статусу Республики Косово и её независимости от Сербии, участникам дали наш документ в пример того, как нужно решать вопрос.

– Как вы считаете, что выиграл Татарстан, получив суверенитет?

– Самое главное – мы вернули свои права на собственность. Если раньше Татарстан владел всего двумя процентами государственного имущества на своей территории, то после подписания декларации вся собственность стала нашей.

Оставить комментарий (0)

Также вам может быть интересно

Загрузка...

Топ читаемых

Самое интересное в регионах