«Был умным вруном». Рассекречено фильтрационное дело Михаила Девятаева

Фрагменты фильтрационного дела легендарного лётчика Михаила Девятаева, угнавшего 80 лет назад из фашистского плена секретный бомбардировщик, впервые представили на выставке в Музее-мемориале Великой Отечественной войны – филиале Нацмузея Татарстана.

В документах дела справки СМЕРШ, протоколы допросов из фонда ФСБ РФ (Управления по Татарстану).

Почему после плена Девятаев девять месяцев провёл в фильтрационном лагере, как проверяли советских военных, оказавшихся в плену в годы Великой Отечественной войны, рассказали сын Михаила Девятаева Александр Девятаев и директор Фонда памяти Михаила Девятаева Татьяна Леонтьева. Они изучили в полном объёме фильтрационное дело легендарного лётчика, состоящее из 150 страниц.

Несуществующие части и аэродромы

Напомним, лётчик-истребитель Михаил Девятаев попал в плен 13 июля 1944 г. Его самолёт «P-39 Airacobra» (такие машины поставляли в СССР по ленд-лизу союзники) подбили в воздушном бою. Лётчик выпрыгнул из машины с парашютом и оказался на захваченной врагом территории. Когда он пришёл в себя, вокруг были немцы.

После побега весил 38 кг. Дочь лётчика Девятаева о жизни и подвиге отца Подробнее

«Обожжён, получил тяжёлую контузию, к нему подходит немецкий лётчик, которого он только что сбил, – описывает первые часы плена Девятаева его сын Александр Михайлович. – Тем не менее и в этот момент, и на следующих допросах отец находит силы правильно врать – называет несуществующие воинские части, описывает аэродромы, которых на самом деле нет. Называет себя лётчиком 297-го полка, в котором служил в 1941 г. и который уже, по-видимому, расформирован. Говорит, что служил в санавиации и только что прибыл в фронт…

Меня часто спрашивают, что нового я узнал об отце из его фильтрационного дела. Думаю, что отец в плену был умным, хитрым, хладнокровным вруном. Наверное, правильно вести себя в плену ему помогла Высшая школа разведки – отец учился в этой школе в Казани в 1942 г.»

Всем бедам вопреки. Вымыслы и правда о легендарном летчике Михаиле Девятаеве Подробнее

«Сильная фигура»

«Рыжий шатен с взъерошенными, размашистыми бровями, сильная фигура», – такие особые приметы указаны в учётной карточке Девятаева, составленной немцами в 20-х числах июля 1944 г. в спецлагере в Лодзи. В этот спецлагерь Девятаева отправили, потому что он отказался стать изменником Родины. В Лодзи содержали советских лётчиков, отказавшихся сотрудничать с вермахтом. Потом был лагерь Кляйне-Кенигсберг, где Девятаев вместе с 60 лётчиками готовил побег, рыл подкоп. Но бежать не удалось. Суд приговорил к смерти зачинщиков побега, среди которых был и Девятаев. Казнить его должны были в лагере Заксенхаузен. От неминуемой гибели лётчика спас лагерный парикмахер. Отважный человек не побоялся заменить личную бирку смертника на бирку умершего заключённого – штрафника Григория Никитенко. Под этим именем Девятаева в ноябре 1944 г. отправили в филиал Заксенхаузена на остров Узедом. Там на секретном полигоне немцы испытывали новейшие ракеты «ФАУ-2» и новейшие бомбардировщики. Благодаря новой бирке Девятаеву удалось скрыть свою специальность лётчика. На острове Узедом он был чернорабочим, занимался бетонированием взлётной полосы на аэродроме, позже – маскировкой самолётов.

Узнав, что группа заключённых готовит побег с острова на лодке, Михаил предложил использовать самолёт: «Я лётчик!» Узники ему поверили, начали подкармливать. Михаил напоминал тогда живой скелет, весил всего 38 кг.

В документах фильтрационного дела есть протокол допроса, на котором Девятаев рассказал, что он и его товарищи несколько раз пытались угнать различные самолёты. Побег они готовили два с половиной месяца. Изучали разбитые самолёты на так называемом самолётном кладбище. Именно там Девятаев и его товарищи выучили расположение приборов на приборной доске. Незадолго до побега лётчик случайно увидел, как запускается двигатель бомбардировщика.

7 февраля 1945 г. Михаил сказал, что лететь нужно завтра или никогда. Heinkel He 111 узники захватили во время обеда, когда на аэродроме было мало охраны. Набрать высоту получилось со второго раза. Самолёт дважды едва не упал в море, потому что шасси задевали кромку воды. Чтобы посадить машину, Девятаев снизил высоту и надломил шасси, приземлился на вспаханном поле. «Экипаж» получил ранения, но никто не погиб.

В списках врага не числится

Бывших узников ждало новое испытание – фильтрация. Так Девятаев снова попал в Заксенхаузен – теперь там располагался фильтрационный лагерь.

«Передвижной фильтрационный лагерь был огорожен колючей проволокой, имелось ночное освещение, – поясняет Татьяна Леонтьева. – Лагерь состоял из администрации, следователей, машинисток, писарей, обслуживающего персонала».

Сохранялось обращение «товарищ», а также субординация как внутри спецконтингента, так и с управлением лагеря. Например, если в лагере находились полковник, старший лейтенант, то им должны были отдавать честь по уставу Красной армии. Можно было носить военную форму с наградами, пользоваться личными вещами – продуктами, постельным бельём, посудой.

В то же время действовало ограничение передвижения, нельзя было переписываться с родными. Поэтому первое письмо родным Девятаев написал в октябре – ноябре 1945 г. В общей сложности в фильтрационных лагерях он провёл девять месяцев.

На каждого содержавшегося в лагере заводили учётное дело, состоящее из опросного листа и материалов проверки. По окончании проверки составляли заключение, которое утверждал начальник Особого отдела лагеря.

В октябре 1945 г. органы СМЕРШ завизировали заключение, что компрометирующих данных об измене Родине на Девятаева не найдено, но будет идти его последующая разработка по месту работы. То есть фильтрационное дело не закрыли, его вели с 8 февраля 1945 г. до 1957 г. До того самого момента, как Указом Президиума Верховного Совета СССР старшему лейтенанту Михаилу Петровичу Девятаеву присвоили звание Героя Советского Союза.

Почему же в подвиг лётчика поверили не сразу и кто подтвердил его правоту?

«В деле есть протоколы допросов и показания экспертов – лётчиков-бомбардировщиков о том, что истребитель не может без подготовки поднять в воздух бомбардировщик, – поясняет Татьяна Леонтьева. – Они считали, что нельзя доверять этому человеку, скорее всего, он проходил длительную, не менее шести месяцев, подготовку.

Но в деле также есть информация Боброва – командира эскадрильи, в которой летал Девятаев, показания Александра Покрышкина, других командиров, хорошо знавших Девятаева.

Они утверждали, что подготовка Михаила Петровича была исключительной. Он на лету осваивал новые истребители. С ходу пересаживался с И-16 на Як-1, а затем и на американскую «Аэрокобру». Никакой подготовки в течение шести месяцев тоже не было. То есть эти показания доказывали, что Девятаев мог самостоятельно, путём самообразования в короткие сроки изучить новейший немецкий бомбардировщик».