Великая Отечественная война стала страшным испытанием для всей страны. Никто и не предполагал, что гитлеровцы будут продвигаться столь стремительно. Уже через месяц враг захватил Ельню: до столица оставалось менее 300 километров, а до Внуково – всего 270.
А именно здесь, на окраине тихого подмсковного городка, располагался, как сказали бы сегодня, элитный детский интернат Литфонда для детей писателей и поэтов. Жарким июльским днём всех их посадили на поезд – и отправили в далёкую Татарию, на берега Волги. Думали – на 5-6 недель, максимум – до Нового года, пока доблестная Красная Армия не возьмёт Берлин.
Оказалось – на долгих 1400 дней…
«Мама, прощай!»
Состав с вагонами, где везли детей писателей, отправили 6 июля 1941 года. Поезд набился битком. Малыши ехали с мамами, а школьники с вожатыми. Позже в книге Натальи Громовой «Странники войны» будут старательно собраны воспоминания детей того поезда.
- Не помню, как прощалась с родителями, - вспоминает Лариса Лейтес, дочь журналистов, которой было 8 лет, - зато врезалось в память: идущий поезд, общий вагон, мы… сидим… и выбрасываем в приоткрытое окно бутерброды, заботливо приготовленные в дорогу мамами: белый хлеб, сливочное масло, домашние котлеты, колбаса довоенного качества - что у кого - выбрасываем пасущимся за окнами коровам. (Развлечение было такое). Два долгих года мы потом вспоминали эти бутерброды!
Состав прибыл через два дня в Чистополь, где ребята разместили в Доме отдыха профсоюзов ТАССР в Берсуте. Кстати, существует этот санаторий и поныне. Но тогда, в 1941-м, здесь были немалые запасы продуктов, готовились к летнему сезону.
Осенью ребят перевезли в Чистополь, где была школа и нужно было продолжать учиться. Интернат разместили в Доме крестьянина, где условия были намного хуже. Сокращался и продовольственный паёк.
- Уже не наедались... и обменивали на продукты свои носильные вещи.., - вспоминала 15-летняя Гедда Шор, дочь детской поэтессы Маргариты Шор-Ивенсен. - Конечно, по-глупому, по-детски: выменивали не на то, что полезно, а на то, чего хочется… Нас нещадно обманывали, и очень скоро менять стало нечего и ходить стало не в чем…
«И где оно, чистое поле?»
Родители не думали, что детям понадобится зимняя одежда.
- Стали приходить посылки из дома с зимними вещами, - пишет Елена Левина, дочь писателя, ей было 12 лет. - Я тоже получила: мама прислала мне старинный атлас мира на немецком языке… Вернулся из колхоза Алёша Баталов (будущий актёр, легендарный Гоша из оскароносной драмы «Москва слезам не верит», которому тогда было 12 лет). Он тоже получил посылку с ценными вещами: костюм лезгина с газырями, папаху белую, портфель для школы, готовальню большую, старинную, с костяными ручками, и печать их рода.
Дети помогали колхозам.
- Мы должны были кормить сами себя, и ближе к весне нам выделили своё поле, - пишет Эра Росина-Друцэ, дочь поэта-переводчика, ей было 12 лет. - Сажали картошку, капусту, морковь. Потом ходили пропалывать... Поднимали нас затемно, в четыре утра, и мы шли, полусонные, четыре с лишним километра к своему полю. Поработав, возвращались, завтракали, шли в школу, делали уроки, и опять в поле… Помню бескрайнее поле проса. Мы выстроились в одну шеренгу и, не поднимая головы, вырывали сорняки на своём пути. Уже и день был на закате, а полю и сорнякам этим ни конца, ни края не было. …и я думала тогда, кому это пришло в голову назвать наш город Чистополь... Где оно, то чистое поле, когда этим треклятым сорнякам нет конца?
Цветы кумирам
Все были тимуровцами, и большинство девочек были влюблены в Тимура Гайдара, тоже эвакуированного в Чистополь.
- Старшие мальчики сражались в футбол, были две соперничающие команды, - вспоминает Лариса Лейтес. - Капитаном одной стал Тимур Гайдар, другой - Стасик Нейгауз (пасынок Бориса Пастернака)… Мы, девчонки из младшего отряда, немедленно разделились на две партии… Рано утром полагалось нарвать букетик полевых цветов и поставить в столовой перед завтраком на стол кумира. В их честь сочиняли нехитрые стихи. Помню только рифму «Тимур - amour».
А после одного случая Тимур и вовсе стал героем.
- Со мной всё время что-то случалось, - пишет Софья Богатырёва, дочь писателя Александра Ивича, ей было 9 лет. - В конце концов, я провалилась в полноводную Каму, что принесло мне даже кратковременную славу, потому что выудил меня оттуда, ...завернул в свою рубашку и отнёс на руках по высокому откосу в спальню младших девочек Тимур Гайдар.
Были и другие кумиры.
- Я увидела идущего впереди нас молодого человека, незнакомого и явно нездешнего, - вспоминает Гедда Шор. - Трудно понять, как я, глядя ему в затылок, сразу, наповал, влюбилась. Оказалось, это был 16-летний сын поэтессы Марины Цветаевой Георгий «Мур» Эфрон. В Чистополе он пробыл недолго: 16 октября 1941 года был расстрелян его отец Сергей Эфрон, а вскоре и сам Мур отправился на фронт и героически погиб под Витебском.
Старшие рвались на фронт, некоторые работали. Так, Михаил Гроссман, 16-летний пасынок Василия Гроссмана, устроился шофёром. Вскоре ребятам пришли повестки о прохождении всеобуча в военкомате. На занятии 13 сентября 1942 года они нашли ржавый снаряд.
- Сначала кто-то предложил отвинтить головку, чтобы посмотреть внутреннее содержание снаряда, - вспоминает Евгений Зингер, сын писателя, ему было 16 лет. - …Однако силы рук оказалось недостаточно. Тогда один из особо «догадливых» ребят схватил кусок кирпича и начал им бить по головке… Рассудительный Миша Гроссман решил успокоить всех: «Раз этот снаряд нашли в военкомате, значит он учебный». Примерно метрах в 15-20 от места «испытаний» стоял… туалет… Едва я только успел открыть дверь, как прямо за моей спиной раздался оглушительный взрыв… «Где Миша?..» - первое, о чём я подумал, и бросился его искать. Он полусидел, неловко опираясь окровавленными руками о землю… его ноги, прежде обутые в кирзовые сапоги, являли собой кровавое месиво, осколки снаряда сильно ранили обе руки, грудь, живот. Миша находился в сильнейшем шоке и не узнавал меня, лишь тихо просил воды и звал маму». Погибли ещё пять ребят. Узнав о трагедии, на генеральском самолёте прилетел Василий Гроссман. Он сокрушался, что и тут не уберёг Мишу.
Впрочем, большинство детей в эвакуации уберегли. В Москву интернат Литфонда вернулся летом 1943 г. Годы в Чистополе всю жизнь объединяли его воспитанников.
Илья Костин
В ТЕМУ
Уже к 1 августа 1941 г. в Татарию эвакуировали 146,5 тыс. человек, а к весне 1942 г. - свыше 276 тыс. ТАССР приняла не только семьи, но и пионерские лагеря, детсады, школы-интернаты, детдома. До войны было 19 детдомов, а к весне 1942 г. их стало 99.
В Казани несколько недель стоял, ожидая дальнейшей эвакуации в Сибирь, и знаменитый пионерлагерь Артек. 300 ребят смены 1941 года работали, чтобы прокормить себя: мальчики – разгружали баржи в порту, девочки – стирали бельё в эвакогоспиталях.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
