Вызов Печатному двору. Самоучка подделывал рубли и евро при помощи лака

В истории отечественной криминалистики Евгений Борунов занимает особое место. Его называют не просто фальшивомонетчиком, а человеком, который воспринимал подделку денег как искусство и личный вызов системе. Три судимости, три срока, годы, проведенные в колониях, не охладили его интерес. Напротив, каждый новый этап лишь подстегивал желание приблизиться к уровню государственной печати. В какой-то момент он оказался настолько близко, что, по собственным словам, привлек внимание специалистов Гознака.

Подробности — в материале «АиФ-Казань».

Первые «рисунки»

Родившийся в 1975 году в Зеленодольске, Борунов не выделялся из сверстников. Обычное детство, служба в армии, а затем резкий поворот судьбы. Первый приговор за дезертирство и разбой стал для него своеобразной точкой отсчета. Именно в местах лишения свободы он, по его признанию, определился с «профессией», увидев документальный фильм о технологии изготовления денег.

На свободе Борунов начал с малого. Сначала это были сторублевые купюры, затем пятисотки. Он тщательно изучал бумагу, краски, способы печати. Качество имело принципиальное значение. По словам следователей, нередко он уничтожал десятки готовых банкнот, если они не соответствовали его внутреннему стандарту. Однако рост номинала привлек внимание банков, и первая партия вскоре привела его на скамью подсудимых.

Повторить тысячерублевку

Настоящий перелом произошел после появления в 2011 году обновленной тысячерублевой купюры. В Гознаке тогда заявляли о беспрецедентной степени защиты и невозможности подделки в ближайшие годы. Для Борунова это стало стимулом. Он методично изучал историю денежной печати, химию красок, структуру бумаги. Даже поступил в технический вуз, хотя, как позже отмечали оперативники, многие решения находил интуитивно.

В подпольной мастерской он воспроизвел сложные элементы защиты, включая водяные знаки и цветопеременные детали. Его фальшивки проходили через большинство детекторов и вызывали сомнения лишь при углубленной экспертизе. Именно тогда, по словам самого Борунова, с ним якобы контактировали представители Гознака. Официального подтверждения этому нет, но следователи признают, что уровень исполнения был необычайно высоким.

Вершина амбиций

Освободившись условно-досрочно, Борунов не остановился. На этот раз он замахнулся на 200 евро, одну из самых защищенных банкнот в Европе. Подготовка заняла месяцы. Он собрал сложный печатный станок, переделанный из промышленного оборудования, освоил многокрасочную печать и экспериментировал с составами красок. В проект вложились предприниматели, рассчитывавшие на прибыль, однако для самого Борунова деньги, по словам следствия, были вторичны. Гораздо важнее оставалось доказать, что он способен повторить технологии Печатного двора.

Выдал себя он банально. Случайные разговоры, излишняя откровенность и интерес оперативников сделали свое дело. Подпольную лабораторию накрыли, когда была готова лишь одна купюра.

Уголовное дело в отношении Борунова так и не дошло до приговора. Он скончался в следственном изоляторе, и производство было прекращено в связи с его смертью. Его сообщники получили реальные сроки.

История Евгения Борунова осталась в профессиональных кругах как редкий пример того, как одержимость и талант могут привести человека на грань между инженерным гением и уголовной статьей. Он бросил вызов Гознаку не ради богатства, а ради признания. И, возможно, именно это сделало его фигурой, о которой продолжают говорить спустя годы.