Тариф за риск. После стрельбы в Анапе охранникам школ повышают зарплату

9 февраля правительство Татарстана приняло постановление, которое, по замыслу чиновников, должно сделать школы республики неприступными крепостями. Стоимость часа охраны в учебных заведениях выросла в полтора раза. Вместо 140 — 162 рублей бюджет теперь будет платить 230. Решение объявили на сессии Нижнекамского района, и контекст не требовал расшифровки. Ровно три недели назад семиклассник пришел в лицей № 37 с ножом. Следствие до сих пор разбирается, как он пронес оружие мимо охраны. А через день после заседания правительства, одиннадцатого февраля, в Анапе погиб 55-летний охранник Николай Замараев, который успел нажать тревожную кнопку и принял на себя выстрел студента из ружья, заслонив собой детей. Две трагедии, разделенные тысячью километров, связаны одной нитью. И повышение ставки в Татарстане эту нить не обрывает.

Подробности — в материале «АиФ-Казань».

Полтора шага вперед

Формулировки постановления №82 выглядят обнадеживающе. Премьер-министр Алексей Песошин прямо связывает его с необходимостью ужесточить контроль за пропускным режимом и системами безопасности после громких ЧП в России. Формально изменения коснулись двух пунктов методики расчёта стоимости охраны: уточнены формулы и повышены минимальные ставки, по которым школы составляют свои бюджеты на контракты с частными охранными организациями. Правительство увеличило норматив финансирования постов охраны для всех категорий школ до единой суммы — 230 в час. Для первой и второй категорий это рост на 42 процента, для третьей — на 64. Цифры красивые, убедительные.

Но эксперты в голос говорят о другом. По их словам, на такую ставку никто не пойдет. Еще в 2021 году Росгвардия рассчитывала стоимость часа квалифицированной охраны в двести девяносто пять рублей. С тех пор МРОТ вырос почти вдвое, инфляция съела треть покупательной способности, а кадровый голод из-за мобилизации и оттока мужчин в армию только обострился. Как отмечают представители рынка, сегодня адекватная ставка должна стартовать от 400 рублей.

Для многих решение правительства «выбитая с боем победа». Оно поможет вывести зарплату хотя бы на уровень МРОТ. Но проблему не решит. Девяносто процентов ЧОПов, выигрывающих школьные контракты по старым ставкам, работали в серых и черных схемах. Иначе платить налоги и соблюдать Трудовой кодекс было просто невозможно.

Дядя Коля и невидимая стена

Анапа. Техникум. 11 февраля. Семнадцатилетний студент приходит с охотничьим ружьем, взятым у деда. На входе его встречает Николай Замараев. Пятьдесят пять лет, доброжелательный, улыбчивый, для студентов — просто дядя Коля. У него нет ни бронежилета, ни спецсредств, ни даже нормальной зарплаты. Есть только тревожная кнопка и рефлекс, сработавший быстрее пули.

Он успевает нажать кнопку, вызвать Росгвардию. Преступника задерживают через несколько минут. Сам охранник умирает в больнице. Студенты, которых он спас, говорят о нем в прошедшем времени. «Замечательный был человек», — всхлипывают девчонки в кадре.

Ни один закон не требует от охранника жертвовать жизнью. Но он, как взрослый человек, не может оставаться в стороне. Сразу после трагической смерти заговорили о необходимости наградить Замараева посмертно. Но почему вообще охранник в учебном заведении должен быть героем ценой жизни? Почему его подвиг — не исключение, а статистически прогнозируемый риск профессии, в которой за 230 рублей в час требуют остановить вооруженного человека?

Башкирский след и нижнекамский нож

История с охраной школ в Татарстане последние два года напоминает сериал с плохим концом. В 2024 году замминистра образования Станислав Андреев публично жаловался: ЧОПы отказываются заключать контракты, потому что им невыгодно. Школы первой-второй категорий оценивали пост в 150 в час, третьей — в 130. Рыночная цена была вдвое выше.

Тогда на помощь пришли предприимчивые конторы из Башкортостана. Сначала «Булат», потом «Сокол». Они заходили на татарстанский рынок с демпинговыми ценами, забирали девяносто восемь школ и садиков, а через пару месяцев выяснялось: охранников нет, посты пустуют, а те, кто есть, — пенсионеры без удостоверений. Двадцать четыре учреждения пожаловались в УФАС. Контракты расторгли. «Булат» внесли в черный список. «Сокол» пришел на смену и получил еще больше контрактов. Государственные и муниципальные структуры расторгают проблемные контракты, но заменять их надёжными исполнителями непросто, когда цена вопроса невысока и риск уголовной ответственности при инциденте остаётся на подрядчике.

Нижнекамский лицей №37, судя по всему, обслуживала некая структура, вписавшаяся в сто сорок рублей в час. Иначе почему семиклассник с ножом беспрепятственно прошел на входе? Рамка металлодетектора, если она вообще работала, молчала. Охранник, если он вообще был на месте, ничего не заметил. Или не захотел заметить за те самые 140.

Школа — не тюрьма

Министр образования Татарстана Ильсур Хадиуллин занимает свой пост с 2021 года. Он пережил трагедию в 175 гимназии, после которой, казалось бы, должны были измениться все подходы к безопасности. На прямой вопрос журналистов он ответил философски: школа — не тюрьма, а центр воспитания. Заборы и рамки не помогут. Главное — чтобы дети меньше сидели в интернете и больше общались с родителями.

В этом есть своя логика. Ильназ Галявиев, устроивший бойню в гимназии, тоже был тихим подростком, погруженным в деструктивный контент. Семиклассник из Нижнекамска — возможно, тоже. Но пока чиновники рассуждают о пагубном влиянии соцсетей, живые люди стоят на постах за живые деньги. Или не стоят.

В идеальном мире рыночная экономика работает безупречно. Растет спрос на услугу — растет цена, приходят исполнители, конкуренция рождает качество. В мире школьной охраны эта схема дает сбой. Потому что заказчик — государство, оно же устанавливает нормативы. ЧОПы не могут просто взять и уйти с рынка, потому что контракты на 98 школ — это жирный кусок. Но они не могут и работать по правилам, потому что правила написаны так, что честный бизнес на них прогорает.

Руководители ЧОПов признаются, что мужчины не хотят идти в школы. Максимум — в садики, там спокойнее. В школах — риск, стресс, ответственность. И зарплата, которую невозможно поднять, потому что контракт заключен на 162 рубля в час. За вычетом налогов, медосмотров, обучения, амортизации — охранник получает на руки 1 500 за смену. Это цена обеда в ресторане. Многие охранники уходят в бизнес-центры и коттеджные поселки. Там проще. Там стреляют реже.

Что изменится после повышения ставки до 230 рублей? Немногое. Самые честные игроки рынка вздохнут свободнее — появится возможность платить налоги и легально оформлять сотрудников. Самые беспринципные продолжат экономить на всем, на чем можно экономить, и выигрывать тендеры. Самые отчаявшиеся директора школ, наконец, найдут хоть кого-то на пост. Самые наивные родители поверят, что их дети теперь под защитой.

Но проблема не в деньгах. Вернее, не только в деньгах. Проблема в том, что общество так и не определилось: школа — это храм науки или объект повышенной опасности? Если храм — можно нанять бабушку-вахтера за восемь тысяч, которая будет вязать носки и изредка поглядывать на монитор. Если объект — нужны профессионалы с соответствующей подготовкой, вооружением, страховкой и зарплатой, мотивирующей не уворачиваться от пули, а закрывать собой детей.

Дядя Коля из Анапы не думал о тарифных ставках и нормативах Минфина. Он просто сделал то, что должен был сделать. Его поступок — не про деньги. Но когда мы говорим о системной безопасности, деньги — единственный язык, который понимает система.