Новое требование к родителям — добровольно указать номера телефонов детей и ссылки на их страницы в соцсетях — взорвало республиканскую повестку. На фоне серии тревожных инцидентов в школах по всей стране власти РТ объявили о пилоте по мониторингу цифрового пространства учащихся 5–11 классов. Мера направлена на раннее выявление деструктивных сообществ и кибербуллинга, но уже породила шквал вопросов о пределах приватности, роли школы и ответственности родителей.
Подробности — в материале «АиФ-Казань».
Превентивная мера
Инициатива по сбору данных об аккаунтах учащихся, запущенная после череды нападений в школах, продолжает вызывать острые споры. Родителям предлагают добровольно предоставить ссылки на профили детей для «мониторинга цифрового пространства». Власти настаивают, что это превентивная мера, направленная на выявление депрессивного контента, кибербуллинга и вовлечения в опасные сообщества.
Однако на практике эта мера столкнулась с сопротивлением внутри самой системы образования. Учителя и классные руководители, и без того перегруженные работой, открыто говорят о невозможности взвалить на себя функции цифровых следователей. Это дополнительная, неоплачиваемая нагрузка, требующая психологических и технических компетенций, которыми педагоги часто не обладают. «Этим должны заниматься специальные органы», — звучат голоса из школьных кабинетов. В результате благое начинание рискует превратиться в формальность, где главным станет не реальная помощь ребенку, а отчет о количестве проверенных аккаунтов.
Письма Мизулиной
Пока система пытается внедрить цифровой надзор, реальная, невидимая для алгоритмов драма разворачивается в школьных коридорах. Глава «Лиги безопасного интернета» Екатерина Мизулина обнародовала шквал писем от подростков из Татарстана, которые описывают систематическую травлю и полное бессилие.
Истории, которые они рассказывают, однотипны и оттого еще страшнее. Девочек травит за лишний вес или особенности фигуры. Ребенка, переходившего из школы в школу, везде встречали насмешками из-за роста. В ответ на жалобы дети часто слышат от педагогов не поддержку, а обвинения: «это твои проблемы», «ты сама виновата, что много агрессируешь». Школьники пишут, что учителя игнорируют конфликты, а администрация предпочитает замалчивать ситуации, чтобы не портить статистику. Эти письма обнажают глубокий разрыв: система безопасности озабочена отслеживанием постов в сети, но оказывается слепа и глуха к реальным, ежедневным страданиям детей в стенах учебных заведений.
Новые критерии риска
На этом тревожном фоне Министерство труда, занятости и социальной защиты РТ выступило с инициативой, которая может усугубить ситуацию. Проект постановления предлагает расширить список критериев для внесения несовершеннолетних в реестр находящихся в «социально опасном положении».
В этот перечень, помимо беспризорников или детей из неблагополучных семей, планируют включить подростков, замеченных в интересе к движениям «скулшутинг» и «колумбайн», а также — что вызывает особое беспокойство — самих буллеров. То есть тех, кто занимается травлей. С одной стороны, это логичное желание выявить агрессора. С другой — возникает серьезный вопрос о методах и последствиях.
Не приведет ли такая тотальная «профилактическая маркировка» к стигматизации подростков? Как будет происходить эта классификация? На основании чьих оценок — перегруженного учителя, который не справляется с конфликтами в классе? Не станет ли этот реестр удобным инструментом для того, чтобы «списать» сложного ребенка, вместо того чтобы помочь ему и его жертве? Опасность в том, что система, вместо создания комплексной программы психологической поддержки, антибуллинговой работы и повышения квалификации педагогов, может пойти по более простому пути — пути тотального учета и контроля.
Создается впечатление, что власти ищут технологичное, «цифровое» решение для глубокой человеческой проблемы. Мониторинг соцсетей и расширение реестров выглядят как попытка взять ситуацию под контроль, не вникая в ее суть. Но корень проблемы — не в недостатке слежки, а в кризисе доверия и коммуникации внутри системы «ребенок — родитель — учитель».
Подлинная безопасность школы начинается не с отслеживания лайков, а с атмосферы, где ребенок не боится рассказать о своей боли, где педагог обладает навыками медиации и вовремя замечает конфликт, где психолог — не формальная должность, а реальный помощник. Пока же дети в отчаянии пишут письма общественникам, учителя протестуют против новых неподъемных обязанностей, а ведомства готовят новые регламенты. Чтобы разорвать этот порочный круг, нужен не цифровой дозор, а человеческое внимание. Иначе все усилия будут похожи на тушение пожара там, где давно пора было наладить работу пожарной охраны.