12 февраля глава управления по борьбе с киберпреступностью МВД по Татарстану Руслан Гумеров заявил, что проблему IT-мошенничества могла бы решить блокировка Telegram и VPN-сервисов. Позже в ведомстве эту фразу официально опровергли — но слова уже разошлись на цитаты.
Подробности — в материале «АиФ-Казань».
Мессенджер как орудие преступления
В четверг, 12 февраля, в казанском пресс-центре собрались журналисты, привыкшие к осторожным формулировкам официальных лиц. Начальник управления по борьбе с киберпреступностью МВД по Татарстану Руслан Гумеров говорил о цифрах, динамике, профилактике. О том, что дропперов в республике стало меньше в полтора раза, а объем подозрительных платежей сократился вдвое — с 32 до 15 миллиардов рублей. О том, что 70 процентов ущерба теперь причиняется с участием «курьеров», которых ловят быстро и часто. О том, что Украина остается главным источником звонков, а дотянуться до тамошних колл-центров пока сложно, но рано или поздно дотянутся. А потом он сказал фразу, которую мгновенно разорвали на цитаты. «Если запретить VPN-сервисы и ограничить работу мессенджеров, оставить только Max, проблема IT-преступлений, возможно, будет решена». И добавил: «Если бы Telegram был полностью заблокирован, это бы, можно сказать, в значительной степени решило этот вопрос».
Через несколько часов в МВД по Татарстану выступили с опровержением. Никакого призыва к блокировке не было, произошла некорректная интерпретация комментария должностного лица. Но слова, как известно, не воробьи. А в мире, где телефонные мошенники ежегодно выкачивают из карманов россиян миллиарды, каждое такое высказывание становится событием.
Руслан Гумеров не открыл Америку. То, что Telegram давно стал основной коммуникационной площадкой для организованных преступных групп, в силовых структурах знают давно. Анонимные аккаунты, исчезающие сообщения, каналы с закрытыми комментариями, возможность регистрации без привязки к реальному номеру телефона — все это делает мессенджер идеальным инструментом для управления «марионетками».
Именно через Telegram, по словам Гумерова, происходит координация всей преступной цепочки. Там дают указания дропперам, там скупают и продают сим-карты, там обеспечивают работу сим-боксов, там находят исполнителей, снимают им жилье, ставят задачи. Человек, который утром открывает чат и читает «сегодня надо обналичить карту в отделении на Ленинской», часто понятия не имеет, кто именно дал ему это поручение. Он просто выполняет работу за процент.
В 2025 году, несмотря на общее снижение числа IT-преступлений на 22 процента (до 25 тысяч эпизодов), сумма похищенного выросла. С 5 до почти 6 миллиардов рублей. Мошенники стали работать качественнее, точечнее, дороже. И инструмент, которым они пользуются, остается прежним.
Китайский опыт
Гумеров в своем выступлении несколько раз возвращался к примеру Китая. Там, напомнил он, у каждого гражданина сим-карта привязана к личности как домашний телефон. Операторы анализируют звонки с помощью искусственного интеллекта. И там есть только один мессенджер, которым пользуется вся страна. Никаких анонимных каналов, никаких VPN, никаких двойных днов.
В России аналогом должен был стать Max. Отечественная разработка, позиционировавшаяся как безопасная альтернатива западным платформам. «У нас Max не все с охотой устанавливают. Но это способ уйти от мошенников», — констатировал глава УБК. И тут же признал, что мошенники добрались и туда. Взломы случаются, хотя и реже. Но главное преимущество Max перед Telegram, по мнению Гумерова, в том, что для анонимного использования национального мессенджера нужны российские IP-адреса и прокси-серверы. А значит, злоумышленники, организующие эту анонимность, физически находятся здесь. Их можно отследить, найти, задержать.
Что, по словам спикера, и происходит. Буквально на днях в Татарстане задержали группу, предоставлявшую возможность анонимно пользоваться Max. Подробности пока не разглашаются, но сам факт показателен.
Дропперы уходят, курьеры приходят
Успехи в борьбе с дропперством в МВД оценивают сдержанно, но цифры говорят сами за себя. За полгода с момента введения уголовной ответственности количество людей, вовлеченных в подозрительные платежи, сократилось с 73 до 45 тысяч. Подростков среди них стало в 2,5 раза меньше — 4 тысячи вместо 10. Объем подозрительных операций с их участием упал с 1,7 миллиарда до 450 миллионов рублей.
Но у любой победы есть обратная сторона. Мошенники переориентировались на мигрантов. Их карты скупаются дешевле, они менее защищены юридически, реже обращаются в полицию. «Пока мы до мигрантов тоже сейчас добираемся, этот вопрос также решим», — обещает Гумеров.
А еще на смену дропперам пришли курьеры. Сегодня 70 процентов всего ущерба татарстанцам причиняется именно с их участием. Молодые люди, часто с виду вполне благополучные, приходят к бабушкам и дедушкам, представляются курьерскими службами, забирают пакеты с деньгами и переводят их на криптокошельки. Живут такие курьеры недолго — в криминальном смысле. В среднем их «карьера» длится 1–2 месяца. Потом задержание, допрос, статья.
«Они осознают, на кого они работают. А как мы все понимаем, организаторами этих преступлений являются представители Украины. И почему-то наши граждане, осознавая это, все равно идут на эти ошибки. Ошибки фатальные», — говорит Гумеров.
Невозвратные деньги
Международное сотрудничество в борьбе с киберпреступностью пока напоминает игру в одни ворота. Украинские колл-центры продолжают работать, дотянуться до них сложно. Но Гумеров осторожно говорит о перспективах. В прошлом году была принята конвенция ООН против киберпреступности, Россия была одним из инициаторов. Теоретически документ обязывает страны-участницы обмениваться информацией и блокировать транзакции по запросу.
«Если деньги ушли из одной страны в другую, то обмен информацией в перспективе должен будет таким образом осуществляться, что в онлайне будет специальный центр связи, который станет эту информацию передавать, там деньги можно будет заблокировать», — объясняет руководитель УБК.
Пока же возврат похищенных средств — скорее исключение, чем правило. Хотя случаи бывают. Главное — успеть обратиться в полицию и банк в первые часы, пока деньги еще не ушли в «серую» зону. ЦБ и МВД отрабатывают механизмы взаимодействия, эффективность растет. Но до 100 процентов далеко.
Стоит ли игра того?
Дискуссия, которую спровоцировало выступление Гумерова, стара как мир. Где проходит граница между защитой граждан и ограничением их прав? Должно ли государство блокировать целые платформы, потому что ими пользуются преступники? Или нужно совершенствовать методы борьбы, не трогая инструмент, которым ежедневно пользуются миллионы законопослушных людей?
В МВД по Татарстану поспешили отмежеваться от радикальных трактовок. Никто не призывает к тотальной блокировке Telegram. Речь шла лишь о гипотетической оценке эффективности такой меры. Но сам факт, что подобная гипотеза озвучивается публично должностным лицом высокого ранга, говорит о многом.
Проблема телефонного мошенничества достигла такого масштаба, что власть всерьез рассматривает крайние меры. Цифровой железный занавес, о котором еще несколько лет назад говорили как о страшилке, теперь обсуждают как рабочий вариант. Китайский сценарий перестал казаться чем-то чуждым и неприемлемым.
Пока же Роскомнадзор продолжает замедлять Telegram. Насколько это эффективно против мошенников, точно не знает никто. «Если бы мы считали, что это не влияет, наверное, этого бы не делали», — осторожно заметил Гумеров.
Остается надеяться, что технари и законодатели найдут решение, не требующее отключения целых сегментов интернета. Потому что вместе с мошенниками в «заблокированном» мире могут исчезнуть и те, кто пользуется Telegram для учебы, работы, общения с родными. И тогда победителем в этой войне не будет никто. Даже если дропперов станет в 10 раз меньше, а курьеры перестанут выходить на смену. Цена такой победы окажется слишком высокой.